Урашики Ооцуцуки — младший по положению из главной ветви рода Ооцуцуки. Его отправили в помощь Момошики и Киншики: разузнать, где Кагуя, и собрать чакру божественного древа на земле.
Карточка
| Имя | Урашики Ооцуцуки (大筒木ウラシキ) |
|---|---|
| Род | Ооцуцуки, главная ветвь |
| Стихии | Ветер, молния, земля, огонь, Инь |
| Глазные приёмы | Бьякуган и риннеган |
| Особое свойство | Повторяет чужие приёмы по отнятой чакре |
| Оружие | Чакровая удочка, куклы, яд, песок |
| Рост | 186 см |
| Состояние | Погиб |
Нрав
По сравнению с товарищами он держался вольно и весело: охотно шутил с Момошики и Киншики и подтрунивал над их серьёзностью.
При этом он был верен своему роду и соблюдал его правила даже вопреки собственным желаниям. Так, ему хотелось убить Тонэри, но он лишь обездвижил его: разрешения убивать сородича у него не было.
Спесь у него была не меньше, чем у прочих: людей он считал слабыми и смотрел на них сверху вниз. Но, в отличие от Момошики и Киншики, он умел похвалить того, кто его удивил.
- Признал, что чакра отшельника у Мицуки любопытна.
- Назвал чакру Саске поистине великолепной.
- Похвалил Тонэри за то, что тот и после унижения продолжает беречь землю.
- Признал, что с Гаарой и Канкуро вышло хлопотнее, чем он думал.
Под спокойным обхождением скрывалась изрядная жестокость: он подумывал взяться за мирных жителей — просто чтобы скоротать время. И нрав у него был вспыльчивый: когда в последнем бою всё пошло не так, он в ярости кричал Наруто, Джирайе, Боруто и Саске, что они по сравнению с ним лишь обезьяны, — и пошёл на крайнее, съев собственные глаза ради силы.
Он же затаил немалую злобу на Боруто за сломанный рог — при том что нарочно не замечал, что мальчик носит карму Момошики.
Как он выглядит
Волосы у него серовато-синие, короткие и всклокоченные, собраны в хвост. Как у прочих в роду, из затылка растут бурые рога, огибающие голову ко лбу, с небольшим просветом между ними. Брови подстрижены — знак знатности. Одет он в светлое долгополое платье с передником и поясом.
В бою с Боруто Узумаки большая часть его правого рога была разбита расенганом.
А в последней попытке одолеть противников он поглотил всю накопленную чакру и оба своих глаза — и обратился в птицеподобное чудовище. Пальцы вытянулись в когти, рваные рукава пошли в дело как крылья, глаза стали золотыми, а на лбу проступил золотой риннеган. По лицу и ногам разошлись чёрные несимметричные узоры, волосы отросли и одичали, а рога приняли вид расправленных крыльев — правый, сломанный, отрос лишь наполовину.
Насколько он силён
Саске Учиха предполагал, что род Ооцуцуки опаснее самой Кагуи: недаром она так основательно готовилась против сородичей.
И хотя Урашики стоял в роду ниже своих старших, он без труда держал бой сразу против двоих Каге и не уступал — притом что, по общему признанию, всей своей силы ещё не показал. Он же играючи скрутил ослепшего Тонэри. Оказался он сильнее и Джирайи из великих, и Саске Учихи, у которого к тому времени отняли часть чакры.
Тело и чакра
- Голой силой он раскалывал землю и раздавил в руке железный чайник.
- Уходил почти от всех ударов Гаары и Чоджуро.
- Удочкой отбивался от Чоджуро, знатока меча, да ещё и насмехался над его умением.
- Метко бросал крючок и вёл его по нужному пути.
- В рукопашной раскидывал теневых клонов Боруто одними ногами.
- Скрытностью владел так, что подобрался к Гааре совсем незаметно.
Как всякий из рода Ооцуцуки, он летал и жил в пустоте. Чутьё у него было отменное: он находил цель по чакре издалека.
Чакра у него, как у всех в роду, была невероятно мощная: даже сильные печати вроде пустынной многослойной удерживали его лишь ненадолго. А в бою он на редкость быстро приноравливался: взяв новый приём, тут же пускал его в ход почти так же умело, как тот, у кого он его перенял.
Поглотив накопленную чакру и собственные глаза, он преобразился подобно Момошики, и сила его взлетела: быстрота стала почти неразличимой, расенган он ловил голой рукой, из любых пут вырывался без труда, а почти всё, что до него долетало, его едва задевало. Он даже проглатывал и впитывал чакру из чужих приёмов.
Приёмы
Отличительное его умение — гибкая удочка из чакры: он выпускает из неё тянущуюся нить с крючком и бьёт ими без счёта.
Крючком он пробивает крепкую защиту и тела и вытягивает чакру из цели, складывая её в свою тыкву. А из тыквы он потом повторяет любой приём, каким владеет хозяин этой чакры.
| Чья чакра | Что даёт |
|---|---|
| Гаары | Власть над песком |
| Курамы | Быстрое заживление без следов |
| Мицуки и Саске | Молния |
| Темари Нары | Ветер |
| Шикадая Нары | Власть над тенью, чтобы обездвижить |
| Мирай Сарутоби | Хитрые наваждения: править чужими поступками и являть свои подобия многим сразу |
Владел он и преградами: ставил вокруг себя крепкий шар и без труда снимал чужие. Множеством кукол он правил без нитей и на огромных расстояниях, а зрение своё соединял с их зрением — так он переиграл и одолел кукольника, владевшего тем же ремеслом. Умел он и проводить руку сквозь человека, чтобы войти в его сознание. А в изменённом облике он бил мощными вспышками и делал чёрные стержни.
Глазные приёмы
Бьякуган давал ему обзор почти на полный круг, зрение насквозь и различение чакровых путей. Им он видел насквозь почти всякий замысел и порядок ударов противника. Правда, вдаль он видел заметно хуже прочих владеющих бьякуганом.
Оба глаза он умел по своей воле обращать в риннеган — и приёмы пространства и времени зависели от его цвета.
- Красный, с шестью запятыми. Позволяет ходить между измерениями и бить исподволь, не давая противнику опомниться.
- Синий, без запятых. Отматывает время на несколько мгновений назад. Обычно он пользовался этим для защиты, но, повторяя приём, узнавал ближайшее будущее — и складывал безупречный ответный ход.
Съев глаза, он этих способностей лишился: Джирайя заметил, что больше он ими не пользуется, и предположил, что это и была плата за новую силу.
Ход событий
Отправленный вместе с прочими, он добрался до луны и нашёл Тонэри. Он объявил, что главная ветвь тысячу лет наблюдала за всем — включая тот позорный случай, когда Тонэри действовал по неверно понятому небесному повелению. Тонэри бросился на него, но был обездвижен чакровой удочкой и заморожен во времени: убивать сородича Урашики права не имел.
Затем он пришёл к Момошики и Киншики в замок в огненном измерении и рассказал, что чакра плода разошлась в девять хвостатых зверей.
Дальше он прошёл сквозь преграду на громовом поезде Гаары и вытянул у него чакру хвостатого. А когда Момошики и Киншики ударили по экзамену на тюнина, он перехватил Мицуки, обращавшегося отшельником, и забрал его чакру отшельника. Чоджуро и Гаара заманили его в ловушку — уйти он смог только риннеганом.
Позже, осматривая обугленный пень божественного древа, он заметил, что Боруто и есть тот мальчик, за которым следил Тонэри, и что в будущем он может стать угрозой роду.
Взяв кукол Тонэри, он принялся охотиться за чакрой хвостатых сам — начиная с Шукаку. В Стране Ветра его уже ждали Гаара и Саске. В бою он пронзил Саске крючком, вытянул его чакру и отправил его в другое измерение, а от удара Шукаку и Гаары ушёл — и был ненадолго запечатан.
Вырвавшись, он гонялся за теми, кто вёз Шукаку, отнял чакру у Темари и Шикадая, а Боруто обездвижил перенятым приёмом тени. Тогда-то у Боруто и открылся дзёган: этим глазом он различал переходы Урашики между измерениями — и вдвоём с Шинки они его обманули и достали. Добить их Урашики помешал Саске, и он отступил.
Уход в прошлое
Позже, когда хвостатые по просьбе Наруто попрятались, он взялся за самого Наруто ради чакры Курамы.
Напав на дозор Конохи, он отнял чакру у Мирай и её наваждением выманил из деревни большинство шиноби. Затем он забрал родовую вещь своего рода, хранившуюся в деревне, и ушёл в прошлое — чтобы отнять чакру Девятихвостого у Наруто-ребёнка. Саске и Боруто пустились следом.
В прошлом он пронзил Наруто крючком, но чакру взять не смог — помешала печать. Заперев мальчика в пещере, он вошёл в его сознание, но обжёгся и вылетел оттуда с малой толикой чакры. Проглотив её, он с изумлением обнаружил, что рана зажила.
Дальше он снова напал на Наруто и Боруто, искалечил Боруто, отбился от Саске, а Джирайю, зашедшего сзади, ударил, перенесясь синим риннеганом ему за спину, — и самодовольно объявил, что видит будущее и все их действия.
Разгадал его Джирайя. Он запер всех в жабьем чреве, Наруто осыпал Урашики клонами, а тот отбивался, отматывая время назад, — и оттого травился едкими испарениями быстрее прочих. Когда Джирайя отпустил приём, Наруто и Боруто сбили его расенганами.
Поднявшись, обессиленный Урашики поглотил всю накопленную чакру, а решив, что этого мало, вырвал и съел оба своих глаза — и обратился в чудовище. Он нарочно щадил Наруто, чтобы разозлить его и заставить выпустить чакру Девятихвостого, — и добился своего. Но Боруто достучался до Наруто, и вдвоём они довели до конца свой новый совместный приём: вместе с Джирайей и Саске они пробились сквозь последний удар Урашики и уничтожили его.
Что осталось после
После его гибели пять великих стран взялись собирать всё, что от него осталось, включая кукол, — чтобы лучше понять его род.
Виктор из Кара поручил Дипе добыть остатки его кукол неизвестно зачем. Не вышло ни у тех, ни у других: единственная уцелевшая кукла была разрушена.
Интересные факты
- Изначально его задумывали третьим в отряде Момошики для полнометражного мультфильма, но из-за нехватки времени вырезали — вместе с Тонэри. Его силуэт мелькнул в воспоминании в одной из серий мультсериала, а позже его ввели в мультипликационные арки.
- Как и его товарищи, он назван по герою японских преданий — на сей раз по легендарному рыбаку. Оттуда же его поясная ткань, чакровая удочка и все его приёмы, связанные со временем, а также птичий облик под конец: в некоторых пересказах предания герой обращается в журавля.
- Он единственный известный чистокровный из рода Ооцуцуки, у которого не было напарника для выращивания божественного древа. При этом кратковременный союз с Момошики и Киншики сделал их единственной известной тройкой в этом роду.
Мнение редакции
Урашики — единственный противник в саге, который не берёт силу, а ворует. Удочка, крючок, тыква: он выуживает чужую чакру и потом делает ею то же, что умел её хозяин. Ни одного собственного приёма, кроме самого способа кражи.
Оттого и бой с ним устроен наоборот. Обычно в саге чем дольше дерёшься, тем лучше понимаешь противника. Здесь наоборот: чем дольше он дерётся, тем больше в нём твоего. И победить его удалось не силой, а тем, что Джирайя разгадал устройство его приёма — отмотка времени оказалась ловушкой, из-за которой он травился быстрее всех.
А конец его — самое точное о нём. Чтобы не проиграть, он съел собственные глаза: то есть в последний раз обокрал единственного, у кого ещё оставалось что взять, — самого себя.
