Разбор всего, чем владел Минато Намикадзе: от расенгана, который он придумал за три года, до летящего бога грома, за который его и прозвали Жёлтой молнией Конохи. В его списке около пятидесяти пяти приёмов.
Карточка
| Стихии | Огонь, ветер, молния, Инь и Ян |
|---|---|
| Отличительные приёмы | Расенган и летящий бог грома |
| Оружие | Трёхзубые кунаи с печатью |
| Призыв | Жабы, включая Гамабунту |
| Печати | Печать восьми знаков, печать смерти, печать уговора |
| Прозвище | Жёлтая молния Конохи |
| Слабое место | Сендзюцу — освоено, но недолго держится |
Насколько он был силён
Минато был одним из сильнейших шиноби в истории. Одарённость его была такова, что ещё ребёнком он стал известен во многих странах: он сорвал похищение носителя своей деревни, затеянное Кумогакурэ.
К зрелости Джирайя и Четвёртый Райкаге считали, что равных ему нет и что он один из тех немногих, кто способен выйти против хвостатого зверя лицом к лицу. Курама сравнивал его силу с силой Хаширамы Сендзю.
В Третью войну противникам был отдан приказ: увидев его — бежать. В мультсериале он в одиночку вымел тысячу ниндзя Ивы, отчего Оноки пришлось согласиться на мир.
Во время нападения Девятихвостого на Коноху только его действия и позволили одолеть Тоби и лиса и спасти деревню. А больше десяти лет спустя, когда над деревней навис Орочимару, считалось, что остановить того мог бы один Минато.
Дрался он так: внезапно появлялся и так же быстро валил противника, обходясь без долгих приготовлений вроде складывания печатей.
Ниндзюцу
Многому его выучил Джирайя — в том числе призывать жаб. Он один из немногих, кто заслужил полное уважение и содействие главы жаб Гамабунты.
Владел он и преградами. Чутьё на чакру у него было отменное: он находил чужие следы и шёл по ним издалека и даже определял, насколько человек силён. А для присмотра ему довольно было приложить палец к земле — и он различал всех вокруг.
Теневым клоном он пользовался по-разному: и чтобы взять числом, и чтобы обмануть. Из стихий ему были доступны огонь, ветер, молния, а также Инь и Ян.
Расенган
Приглядевшись к тому, как устроен шар хвостатого зверя, он три года складывал свой отличительный приём — расенган.
Придумал он его для Кушины Узумаки, тогда своей возлюбленной: и чтобы ей было чем защититься, и чтобы самому драться рядом с ней против чужих носителей. Сила приёма оказалась такой, что он сводил вничью даже шар хвостатого зверя от Курамы.
| Чем хорош | Подробности |
|---|---|
| Высшая ступень придания формы | Выше в этом деле нет ничего |
| Не нужны печати | Оттого преимущество в бою |
| Держится сам | Не требует поддержания |
| Владение | Складывал мгновенно любой рукой и менял размер от обычного до большого |
Он собирался соединить приём со своей стихией, но не успел — умер слишком рано. Зато в облике хвостатого зверя его расенган соразмерно вырастает.
Летящий бог грома
Именно за него его и прозвали Жёлтой молнией Конохи. Создатель приёма, Второй Хокаге, открыто признавал, что Минато владеет им лучше него самого.
Приём переносит его мгновенно туда, где стоит его особая печать, — на вещи, на месте или на человеке. Он умел брать с собой других или отправлять их одних, а значит, мог и просто отшвыривать переносом надвигающуюся угрозу.
Наставник из него в этом деле вышел хороший: он выучил охрану Хокаге построению летящего грома.
Кунаи
У него были свои особые кунаи — трёхзубые, чтобы лучше били. Он метал их в противника, дрался ими вблизи и даже держал в зубах.
Главное же их назначение — печати летящего бога грома, которыми они помечены: к любому такому кунаю он мог перенестись. Поэтому в поле он носил их помногу и рассыпал по широкой округе, чтобы иметь больше ходов.
Обычная его повадка с кунаями точности не требовала, но целил он отменно и умел так подгадывать время и место броска, чтобы выстраивать сложные ходы.
Печати
Печатям его учили и Джирайя, и Кушина. Курама был поражён, увидев такое необычное умение, когда пытался вырваться от Кушины.
Печатью восьми знаков он запечатал светлую половину Девятихвостого в Наруто, а тёмную — в себя. Устроено это так, что малые доли чакры лиса естественно смешиваются с чакрой носителя.
Зная, что со временем печать ослабнет, он сделал ключ, которым это можно ускорить или обратить вспять. А на всякий случай подмешал в печать свою чакру и чакру Кушины: при известных условиях они могли помочь Наруто совладать с силой Девятихвостого — и повидать сына уже после собственной смерти.
Владел он и печатью смерти — и знал её достаточно, чтобы понимать: всю чакру Девятихвостого ею не запечатать. Печатью уговора он снимал с противника власть над призванными тварями. Мог он и сразу переносить хвостатого от одного носителя к другому.
Чакра и телесные данные
Его считали самым быстрым шиноби своего времени. Отчасти это заслуга приёмов пространства и времени, но и собственная его быстрота была огромной.
- Обгонял сразу троих ниндзя уровня Каге.
- Успевал сойтись с противником или вытащить своего прежде, чем кто-либо понимал, что он делает.
- Покрывал изрядные расстояния за малое время и успевал применить приём раньше, чем противник закончит свой.
- В мультсериале появлялся раньше, чем чуткие успевали его почуять.
- Откликом уходил от ударов без всякого предупреждения — даже от камуи и прямого удара молнии.
Запас чакры у него был очень велик: хватало и на призыв громадного Гамабунты, и на перенос нескольких огромных целей — вплоть до хвостатого зверя вместе с его ударами.
Управление чакрой у него было очень тонким — это видно по расенгану, который требует крайней точности, — и печати он складывал одной рукой.
Выносливость тоже немалая: пронзённый насквозь Кушиной во второй степени покрова, он выжил и продолжал сдерживать Кураму внутри печати. Пронзённый самим Курамой, он прожил достаточно, чтобы успеть передать другим всё, что нужно.
Облик носителя
Носителем тёмной половины Курамы он стал незадолго до смерти, но воспользоваться этим смог только будучи поднятым.
В отличие от большинства хвостатых, Девятихвостый не противился ему вовсе — и он сразу вошёл в режим чакры девятихвостого, чем поразил всех, кто это видел.
Облик его чуть темнее, чем у Наруто, и с иными знаками, а в остальном тот же самый и по виду, и по возможностям: чакровые руки, облик хвостатого зверя, шары зверя и усиленные виды его обычных приёмов. Этой силы он лишился, когда чёрный Зецу забрал его половину лиса.
Сендзюцу
Сила и запас чакры у него были достаточны, чтобы выучить сендзюцу горы Мёбоку. Режим отшельника усиливает и приёмы, и телесные данные.
Природную силу он уравновешивал со своей чакрой в точности: наружу выходили одни рыжие пятна вокруг глаз и больше ничего — верный признак настоящего отшельника.
Но по собственному признанию, умение его в сендзюцу невелико: в настоящем бою он им прежде не пользовался, а потому долго держать режим не может.
Ум
Он был на редкость умён и остёр. Академию окончил в десять лет, а письменную часть экзамена на тюнина написал с наивысшим итогом за всю её историю.
Ещё мальчиком он единственный из всех, кого послали спасать Кушину, заметил след, оставленный ею, чтобы указать путь похитителей.
- В бою верно выводил основное устройство приёма, увидев его один раз.
- Отсюда строил расчёт на его сильные и слабые стороны — себе или своим на пользу.
- По малым признакам определял, чего добивается противник и почему.
- Разобравшись, бил быстро и точно — по уязвимому и в самое подходящее мгновение.
Став Хокаге, он подготовил деревню к угрозам: расставил по её окраинам сеть помеченных мест, куда мог перенестись, включая не меньше двух убежищ, — и передал свои приёмы пространства и времени охране Хокаге.
Мнение редакции
Арсенал Минато — самый короткий среди великих имён саги и самый действенный. По сути, в нём две вещи: приём, который переносит его куда угодно мгновенно, и приём, который бьёт без всякой подготовки. Всё остальное — обслуживание этих двух.
Кунаи он носит не как оружие, а как метки, куда можно прыгнуть. Быстрота нужна, чтобы попасть в промежуток между чужими ходами. Ум — чтобы за один взгляд понять, куда бить. Ни одного приёма на измор: он или уже победил, или его тут нет.
И потому самое любопытное в нём — то, чего он не успел. Расенган он собирался соединить со своей стихией и не успел; сендзюцу выучил, но в бою не применял. Это довершил за него сын, и оба раза именно так, как задумывал отец.
