Самехада — «акулья шкура» — живой волшебный меч семи мечников Тумана. Из всех семи клинков его считают самым страшным.
| Название | Самехада (鮫肌) |
|---|---|
| Дословно | акулья шкура |
| Что это | живой меч семи мечников Тумана |
| Чем кормится | чужой чакрой |
| Владельцы | Фугуки Суйкадзан, Кисаме Хошигаки, Мангецу Хозуки, Киллер Би, Шизума Хошигаки |
| Родня по клинкам | Кубикирибочо, Хирамекарэй, Кабутовари, Киба, Нуйбари, Шибуки |
Из рук в руки
Самехаду передавали из поколения в поколение со времён Первого Мизукаге. В конце концов она досталась Фугуки Суйкадзану; когда-то ею владел и Мангецу Хозуки — он взялся освоить все семь клинков.
Когда Фугуки убил его же подчинённый, Кисаме Хошигаки, меч перешёл к нему, и Кисаме вошёл в число семи мечников. За годы, что Самехада была при нём, следы их чакры стали неразличимы — оттого Кисаме и прозвали Хвостатым зверем без хвоста. Уйдя в отступники, он забрал меч с собой.
В первом же бою с Киллером Би Самехада распробовала его чакру — и предала владельца. Она вернула Би часть отнятого и даже заслонила его от ударов. Правда, тем Кисаме оказался переодетый двойник белого Зецу.
Настоящий Кисаме тем временем прятался внутри Самехады, чтобы лазутчиком попасть в Кумогакурэ, — а когда его раскрыли, тем же мечом вытянул чакру Би.
После гибели Кисаме Самехада горевала по нему. Это добавило клинку живого и стало свидетельством их связи. Перейдя к Би, она держала внутри себя пять его мечей, чтобы помогать ему в Четвёртой мировой войне шиноби.
В мультсериале, спустя пятнадцать лет после войны, Самехада вернулась в Киригакурэ. Тогда же мятежники, назвавшиеся новыми семью мечниками Тумана, выкрали все семь клинков: они восстали против перемен и мира и хотели вернуть времена Кровавого тумана. Самехаду взял Шизума Хошигаки.
Мечом он владел хорошо, но опыта с таким клинком ему недоставало: стоило ослабеть, и Самехада подчинила его себе — он впал в бешенство. В конце концов Кагура Каратачи и Боруто Узумаки его одолели и разняли с мечом, а сама Самехада, наевшись чакры досыта, успокоилась.
Как она устроена
Самехада велика — ростом с взрослого человека, вроде Кубикирибочо. Обычно её держат в бинтах, а под ними — не лезвие: по всей длине до рукояти идёт чешуя, обращённая вниз, а у основания рукояти маленький череп.
Чем больше чакры она вбирает, тем больше становится: чешуя вытягивается и делается похожа на акульи плавники, а пасть на острие проступает всё явственнее, вплоть до зубов. Бинты, судя по всему, отчасти сдерживают этот рост.
Она живая
Самехада особенна тем, что живая: она питается чужой чакрой и счастливее всего, когда набита чакрой яркой и приятной на вкус. Чакру Киллера Би она очень любит — по словам Кисаме, та на вкус как осьминог. А вот огненная ей не по нраву: по словам Би, слишком горячая.
Меч сам выбирает себе владельца, и выбирает так придирчиво, что об этом ходит слава. Если за него берётся кто-то неугодный, из рукояти лезут шипы, чтобы тот разжал руку, — а затем Самехада постарается вернуться к тому, кого выбрала сама.
Что она умеет
Клинок собран из чешуи, а потому не рубит, а сдирает и стёсывает то, чего касается, — как акулья шкура, отсюда и имя. Обычно он твёрд, но рукоять тянется и гнётся, так что мечом можно бить как цепом. В придачу чешуя вытягивается шипами, шипы лезут и из рукояти. Вместе с водными приёмами Самехада начинает светиться чакрой.
С владельцем у неё связь наподобие той, что у клана Абураме с кикайчу: она понемногу ест его чакру, но по-настоящему наедается в бою, срезая чакру противника, — а срезанным приёмом тот уже не ударит.
Особенно это страшно джинчурики: Самехада быстро осушает их огромные запасы и снимает плащ чакры. Так Киллера Би с второго облика она сбила обратно на первый. Сам он говорил, что она способна почти мгновенно вобрать до шести его хвостов. За их бой с Кисаме меч выпил у него почти всё, и Би пришлось полагаться только на чакру Гьюки. В мультсериале она даже съела шар хвостатого зверя.
Правда, чакру из воздуха она брать не умеет: во всех случаях либо противник был окутан видимым сиянием, либо клинок его уже касался. Зато она перерубает даже превращённую чакру. Чем больше вбирает, тем крупнее делается. А поскольку голод у неё неуёмный, её тянет к обладателям большой чакры — так меч отчасти заменяет чутьё. Ещё Самехада умеет поднять кровавую туманную завесу через кровь владельца и тянуть чакру у всякого, кто рядом, через открытые раны.
Что она даёт владельцу
Отнятую чакру Самехада может отдать: она частью сливается с владельцем и либо возвращает ему силы и стойкость, либо тут же залечивает даже смертельные раны. Побить такого противника обычным путём почти невозможно.
Кисаме шёл дальше и сливался с мечом целиком. Тогда он становился похож на акулу: отрастали плавники, между пальцами появлялись перепонки, и он легко двигался в воде. Вместе с этим ему доставались и умения самого клинка — выпускать из тела шипы, тянуть чакру у всякого, кто до него дотронется, идти по следу чакры и уходить от чутья.
С владельцем ослабевшим или неумелым Самехада сливается сама, забирает его себе — и тот буйствует, пока их не разнимут.
Мнение редакции
Самехада — единственное оружие в этой истории, у которого есть свой нрав и своя выгода. Она не служит, а кормится: выбирает того, кто вкуснее кормит, и уходит к другому, когда находит лучше. Предательство Кисаме — не поломка и не хитрость врага, а обычное для неё поведение.
И тем удивительнее, что по нему она горевала. Меч, который отнимает чакру у всех подряд и сам решает, кому даться в руки, оказался единственным, кто помянул Кисаме, — не Акацуки, не деревня, а собственный клинок.
А судьба Шизумы показывает обратную сторону: пока владелец силён, кормится он. Стоит ослабеть — кормиться начинают им.
